Новосибирцев позвали на оперу со счастливой судьбой

Музыкальный постановщик оперы Валентин Урюпин в интервью телеканалу «Россия 24» рассказал об изменениях, которые претерпела постановка за долгое время.

– Какие изменения постановка претерпела за столь долгий период?

– Музыкальный текст написан один раз, и он не меняется. За более чем 100 лет было много постановок. «Паяцы» – опера со счастливой сценической судьбой. Я бы не стал говорить об изменениях, каждая новая постановка отличается от предыдущей – новый режиссер, новое место, новый дирижёр.

– Все это заменяет собой импровизацию?

– Нет, импровизация всегда присутствует в музыке и в театре, даже в рамках каждого спектакля. Но мы импровизируем, отталкиваясь от написанного композитором текста, мы не можем ничего менять.

– В Новосибирске опера Руджеро Леонкавалло 33 года не показывалась зрителю. Почему вновь обратились к этому произведению?

– Это была инициатива театра. Вообще, это достаточно крупный срок – 33 года без «Паяцев». Это одна из самых популярных в мире опер. Хорошо, что теперь она снова вернулась на сцену.

– В чем особенность оперы? Почему она должна появляться чаще?

– «Паяцы» – это один из краеугольных камней веризма, одного из главных направлений итальянской оперы, Леонкавалло – один из ключевых его представителей. Веризм – это такое направление, которое возникло на стыке XIX и XX веков. Своей целью веризм ставит реализм в крайней степени – демонстрацию чувств и поступков людей без выспренности и ложной возвышенности, реализм, который иногда граничит с натурализмом. «Паяцы» – благодарная опера для артистов, ведь сердце итальянской оперы – это певец. Любая опера Прокофьева, которая, безусловно, гениальна, но она написана, скажем так, неудобно для певцов. А в итальянских операх вокальные партии чрезвычайно благодатны, мелодичны.

– Удобна ли эта опера для дирижера?

– Да, хотя она и очень трудная. Вообще итальянская опера очень трудна. Ведь композитор ставит своей целью предельный реализм и заставляет артистов говорить как в повседневной жизни, а это очень трудно ложится на музыку. От дирижера требуется колоссальная гибкость. Расслабляться некогда.

– Можно ли сравнить переживания дирижёра с переживаниями зрителя?

– Это совсем разные вещи, ведь мы не созерцаем, а находимся в процессе. Есть оперы, слушая которые в зале, я плачу. Когда дирижирую в этих же операх – ничего подобного со мной не происходит.

– А какова главная задача, которую решает дирижёр во время «Паяцев»?

– Их много. Дирижёр должен обеспечивать бесперебойное движение спектакля, синхронность, наполнить оперу, сделать так, чтобы она шла на одном дыхании, уйти в метафизическое естество музыки.

– Как вы нашли понимание с оркестром?

– Я очень дружу с новосибирскими оркестрами и очень люблю оркестр театра и оркестр филармонии. Могу сказать только самые теплые слова. Новосибирск должен гордиться, что у него есть такие коллективы.