• Россия 1
  • Россия 24
  • Радио России
  • Радио Маяк
  • Радио Вести ФМ

«Цирк дома Гаевых»

17 ноября 2017, 18:00
«Желтого – в середину». «Вишневый сад» в «Старом доме» без штампов и стереотипов. Режиссер Андрей Прикотенко взял с полки «запыленного» Чехова и открыл по-новому. Почему интерпретация – не для слабонервных, читайте в материале «Вестей».
«Цирк дома Гаевых»

Такого Чехова вы еще не видели

«Вишневый сад» притягателен для любого режиссера, какие только эксперименты ни ставили над пьесой. И всё же классика превалирует. Только не у Андрея Прикотенко. Скандальный режиссер известен своей любовью к утилизации всех привычных рамок. И вот на арене – история не о судьбе России, фиглярский сон Лопахина.

Оригинал Чеховского текста без исключений помнят все с десятого класса. Госпожа Раневская возвращается из Парижа в Россию. Ее обуяли долги, на продажу выставлено имение с вишневым садом, где она провела детство и до сих пор не одолела свое ребячество. Ничем не отличается от Любови Андреевны ее братец Гаев, чья комната до сих пор называется «детской». И в этой незыблемой инфантильности пребывает и горничная Дуняша, и лакей Яша, и дочери Варя и Аня. Отклонениями такого характера в этом доме не обладает разве что Фирс – у него свой мир, где все – «недотёпы». Спасти от неминуемой нищеты чету Гаевых-Раневских приезжает купец Лопахин, испытывая теплое чувство к хозяйке имения, роднящееся с желанием разбить сад на участки и сдавать в аренду под дачи.

Но ограничиться этим сюжетом режиссер не смог. Здесь «Вишневый сад» – через призму Кэролла. Детские игры превращаются в обряды сумасшедшего дома. Отстраненная чеховская Шарлотта Ивановна становится предводителем абсурда. Взрослая дама явно не отличается изяществом и при этом готова стать «девочкой на шаре». Она рассказывает нелепые истории, устраивает «куролесы» из «Алисы в стране чудес» и читает бессмысленную литературу. Чтобы высушить якобы промокших членов семьи, пересказывает «сухую книгу» о Владимире Мономахе.

5.png

Дальше – больше. Нагромождение «плоских» режиссерских уловок взывает, скорее, к зрительской эмпатии, чем к интеллекту и способности мыслить здраво. Целесообразность всех применяемых гипербол – под вопросом. Епиходов прямо на сцене простреливает щеку, кровь брызжет во все стороны, разве что не заливает первые ряды. Следом ломает об себя бильярдный кий, снова утопая в багрянце. Семен Пантелеевич – нелепый, странный, «обиженный судьбой». Да, это описывает и сам Чехов, но на сцене такая изощренная провокация, стало быть, повод повлиять на чёрствого и пресытившегося зрителя. Вдогонку – сосед, достающий носовой платок из штанов, Лопахин, оплевавший всю сцену, бурная интимная сцена с обнаженной натурой. Уже не говоря о типичных театральных «фишках» нашего времени – к примеру, голый зад Пети Трофимова в первом же его выходе.

Кстати, Трофимов как персонаж здесь вызывает меньше всего неприязни. Его речами вполне можно проникнуться. Если чеховский Петя, заявляя, что он «выше любви», кажется неглубоким и не способным к серьезному чувству, то в спектакле его слова звучат основательно и убедительно, пусть все и подсмеиваются над «вечным студентом». Философские рассуждения, возможно, есть некий ключ. Только среди почитателей этих дум – лишь Аня, но жить по таким законам она не намерена.

6.png

Что касается актерской игры, два самых ярких образа – Лопахин (Анатолий Григорьев) и Раневская (Лариса Чернобаева). Сразу видно, под кого ставили спектакль. Об этом в одном из своих интервью порталу «ОДИН&ДОМА» упоминал Андрей Прикотенко:

«У меня не было готового решения, что именно буду ставить, когда ехал сюда на постановку. Посмотрел спектакль «Пер Гюнт», и мне очень понравились Анатолий Владимирович (хотя Толя Григорьев не привык, что его называют по отчеству) и Лариса Чернобаева – очаровательная, умная, а еще и талант. Раз в труппе «Старого дома» есть Лопахин и Раневская, значит, надо ставить «Вишневый сад»…».

Статная и сногсшибательная Любовь Андреевна – именно такая, какой ее описывал автор. Перед ней трудно устоять. Кажется, ее нежности и беззаботности нет границ, но вот на защиту дочери она встает дерзновенно и грубо. Буквально одним взглядом и одной фразой принуждает Лопахина сделать предложение Варе.

7.png

Анатолий Григорьев в артистизме не уступает. В предложенных обстоятельствах его гопник-предприниматель смотрится гармонично. Да и, в целом, зритель видит действие с его позиций, ведь вся эта вакханалия – его ночной кошмар. В этом мы убеждаемся под финал, когда он просыпается на том же диване, с которого вскочил в начале спектакля.

8.png

Бежевый диван здесь вообще – «центр силы»: всех героев тянет к нему магнитом. Впрочем, он чуть ли не единственная декорация. На арьерсцене есть еще около десятка мягких разноцветных шаров для усиления циркового эффекта. Зритель видит только белые лепестки облетающей цветущей вишни. Минимализм в работе похвален – за неимением груды декораций артистам приходится полагаться только на свой талант.

Абсурд доводят до конца. Вот после удачных торгов и приобретения Лопахиным имения – «локальный праздник». Бутылку спиртного Яша и Ермолай Алексеевич лихо распивают, если так можно выразиться. Вместо бокалов – салфетка. В нее вливают алкоголь и без всякого этикета и приличий запихивают в рот.

Тем временем Раневская и всё остальное семейство собрали вещи и готовы прыгнуть в поезд. Перед отъездом она успевает излить душу, рассказать о парижском «камне», который ее «тянет ко дну», но справиться с этим она не в силах. В этом монологе как раз можно разглядеть классическую чистую Любовь Андреевну. Но вот они уезжают, прихватив с собой Фирса. «Меня забыли, недотёпы!» – оставшись один на один с собой и своей разрушительной победой, кричит Лопахин.

Алёна Беляева / Фото: Виктор Дмитриев